СУЛЮКТА
Мой муж погиб так,
что в могилу класть было нечего...

8 истории шахтерского городка
СУЛЮКТА
Мой муж погиб так,
что в могилу класть было нечего...
6 истории шахтерского городка
Каждый месяц в этом городе шахты забирают жизнь одного горожанина, такова грустная статистика. Причем опасной жизнь шахтеров была всегда. Даже в Великую Отечественную их не забирали на фронт, ведь здесь шла своя война.
В этом городе на тое могут разыграть 4 автомобиля, 20 овец и… 15 тонн угля! Сулюкта — истинный город шахтеров. Здесь почти все мужчины большую часть жизни проводят под землей.
Канализации в квартире нет, ведро выношу, пока никто не видит, — рассказ мастерицы
Канализации в квартире нет, ведро выношу, пока никто не видит, — рассказ мастерицы
"Ой, люди увидят меня и смеяться будут! Вы бы сказали, что придете, я бы что-нибудь поесть приготовила", — суетится 66-летняя Койсун Сарыбаева.

В ее доме нет мебели. Даже на кухне лишь самодельная плитка, а на полу одинокий пакет с картофелем и нож. Вещи за отсутствием шкафа сложены в углу.
В семье Сарыбаевых нет лишних трат. Койсун было всего 32 года, когда ей сообщили, что муж-шахтер погиб. Матери пятерых детей долго не говорили, как именно умер любимый.

"Я не видела, как это случилось. Только потом его друзья рассказали, что брюки зацепились за транспортер. В могилу класть было нечего. Хоронила его свекровь", — рассказывает женщина.

Сейчас она живет с младшей дочерью и внуком. Личная жизнь той также сложилась не очень удачно: с мужем она разошлась. Теперь двое ее детей живут с бывшей свекровью, а младший сын остался с мамой.

"Дочь сейчас работает учительницей в школе. Вообще, она математик, но сейчас это место занято, и она вынуждена пока преподавать физкультуру. Ей, как учителю, и дали эту квартиру", — откровенничает Койсун апа.
В этом четырехэтажном доме семья Сарыбаевых одна-единственная. Остальные жильцы разъехались после того, как в 90-х стали закрываться окрестные шахты и работы в городе совсем не стало.

"Воды тут нет, канализации тоже. А что скрывать? Мы с внуком ночью в ведро ходим, а с утра я его выношу, пока никто не видит. Там, у больницы, туалет есть", — пожилая женщина прячет глаза.

Койсун апа ведет нас на лоджию. Там хранится ее главное сокровище — станок, который она сама сделала из старой советской кровати и досок. Рядом стоит веретено. Когда-то умение ткать ковры помогло ее семье не умереть с голоду.

"Когда муж умер, я меняла ковры на муку, крупы. Потом стала продавать. Раньше задешево отдавала, меня продавщицы на рынке за это ругали", — рассказывает женщина.

Койсун апа хвалится, что последний ковер продала за 15 тысяч сомов. Чтобы сплести его, пожилой мастерице потребовалось 22 дня.
Я весь ремонт с собой заберу — рассказ бездомного отца четверых детей
Я весь ремонт с собой заберу — рассказ бездомного отца четверых детей
28-летний Канатбек Айбашев живет в соседнем доме. Сейчас в его трехкомнатной квартире творится хаос. Почти новая дверь вырвана из стены, хозяин уже успел содрать и свежий линолеум на кухне. По бетонному полу бегают четверо его детей. А ведь когда-то Айбашевы отказывали себе во всем, чтобы сделать ремонт.
"Когда мы купили квартиру, тут были голые стены: ни окон, ни дверей. Чтобы отремонтировать все, мне потребовалось 5 лет. Я боялся потратить лишний сом, чтобы скопить на строительные материалы. А теперь мне приходится разрушать это все своими руками", — бесцветным голосом рассказывает шахтер.

Десять лет назад Канатбек купил квартиру у поселкового совета. За пустую заброшенную "трешку" с него потребовали 3 150 сомов. Шахтер, который получает 10 тысяч в месяц, потратил на ремонт целых 200 тысяч: установил окна, двери, оклеил стены обоями, провел воду и электропроводку.
Проблемы начались четыре года назад. Оказалось, что точно такие же документы были не только у него.

"Таких хозяев, как я, — три человека. Нашелся истинный владелец квартиры, и я проиграл суд. Даже затраты на строительство мне не вернут. Сейчас я забираю свой ремонт, разрушаю квартиру. Не представляю, куда теперь идти", — рассказывает отец четверых детей.
В последней комнате с розовыми обоями и шторами в тон кружится полуторагодовалая девочка…
Дом я отдал детям,
чтобы не перессорились:
рассказ старого шахтера

Дом я отдал детям,
чтобы не перессорились:
рассказ старого шахтера
Его соседу Айдарали Юнусову повезло больше — у него квартиру никто не отбирает. Жилье обошлось ему почти в 3 тысячи долларов. Еще 4 тысячи пришлось потратить на ремонт.

Мужчина 40 лет проработал шахтером, поэтому труда не боится. Иначе квартиру в заброшенном доме никогда бы не купил. Айдарали пришлось разбираться с прогнившими трубами, проводить электричество, разгребать завалы мусора.

"Судьба у меня такая. Сейчас живу со второй женой — первая умерла. У нас был хороший дом с удобствами, его я оставил детям, чтобы они не ругались. Ушел, в чем был, ничего с собой не взял", — делится Айдарали.
Мужчина не жалуется, говорит, что 9 тысяч сомов пенсии им с женой хватает. Раньше его супруга Кумушай работала швеей, но попала в серьезную автокатастрофу и повредила руку. С того времени шить не может.

Юнусовым без соседей приходится несладко. Например, они не могут отремонтировать крышу в одиночку, да и наведение порядка во дворе ложится только на их плечи. Кумушай показывает уютный огород, где растут чеснок, помидоры и какие-то саженцы.

"Тут раньше свалка была. Мы три месяца все убирали, кучу мусора вывезли, наверное, КамАза два получилось. Все вручную делали", — хвалится женщина.

Едва ли у них в скором времени появятся соседи. Несмотря на заброшенный вид, у всех квартир есть хозяева. Иногда потенциальные покупатели тут все-таки появляются.
"А кому такая развалюха нужна?! Все приходят и жалуются, что требуется большой ремонт. Надо было с самого начала следить, чтобы никто тут ничего не рушил, а то в домах ни одной ванны не осталось, ни одной розетки", — сетует Айдарали.

Мужчина вдруг замолкает и выпаливает: "А давайте я вам кое-что интересное покажу!".
Он 43 года в шахте пахал, а люди видят лишь то, что он мой брат. Рассказ скульптора
Он 43 года в шахте пахал, а люди видят лишь то, что он мой брат. Рассказ скульптора
Айдарали ведет нас в соседний дом. Прямо во дворе несколько парней сооружают навес. Оказалось, это сотрудники мэрии обустраивают рабочее место для местного скульптора. Мы заглянули внутрь и обомлели: на нас смотрел гипсовый Айдарали!
"Что, похож на меня? Это мой брат Сайфидин сделал к 150-летию Сулюкты, мэр заказал. Ему нужно обязательно успеть к августу", — рассказал шахтер.

Позже к нам вышел сам мастер — Сайфидин Юнусов. Оказывается, в молодости он учился живописи в московском вузе, потом увлекся скульптурой. Его работы уже украшают улицы Сулюкты.
"Мы с мэрией согласовали размеры и что она будет стоять возле Дворца культуры. Этот шахтер будет весить чуть больше тонны. Сейчас он покрыт воском, чтобы глина не растрескалась на воздухе, пока я снимаю форму. Потом начну отливать скульптуру из армированного бетона", — рассказал он.

Единственное, что расстраивает скульптора, так это общественное осуждение. Мол, все будут смотреть только на то, что он брата изобразил.

"Айдарали, между прочим, 43 года под землей отпахал", — обиженно говорит Сайфидин.
Шахтеры гибли во все времена: рассказ мэра
Шахтеры гибли во все времена: рассказ мэра
Вы хоть раз пытались попасть к бишкекскому мэру? О, этот бастион не так легко взять: надо заранее записаться, представить хмурому охраннику паспорт, а потом долго ждать в приемной.
К мэру Сулюкты Рахманберди Абдыназарову мы попали молниеносно. Кстати, он, как и подобает главе шахтерского города, большую часть жизни провел под землей. За свой труд мэр Абдыназаров даже получил медаль "Данк".

"Ох, что тут в 90-е творилось! Все закрывалось, банкротилось, люди отсюда бежали. А теперь город возрождается: сейчас в окрестностях Сулюкты работает 31 шахта. У нас уже рабочих рук не хватает, половина всех шахтеров приезжают к нам со всего Лейлекского района", — объясняет градоначальник.
Последние 15 лет угля в Сулюкте стали добывать в 5 раз больше — 225 тысяч тонн в год.

Как рассказывает мэр, самая большая проблема в городе — нехватка земли. 72 участка в Сулюкте оползневые. Кстати, дома тут стоят около 15 тысяч долларов.
Проблему можно было бы решить, раздав квартиры в полузаброшенных домах нуждающимся. Вот только просто так, по щелчку пальца это сделать невозможно.

"У этого жилья есть законные собственники. Мы же не можем своим решением забрать его у одних и передать другим. Это незаконно", — говорит Абдыназаров.

Мы уж было накинулись на него с вопросом, почему в шахте погибает так много людей? Чуть ли не каждый месяц по жертве! "К сожалению, в шахтах люди гибли во все времена. Это очень опасная работа", — тихо сказал мэр…
Вы никогда не почувствуете, как газ вас убивает: рассказы шахтеров
Вы никогда не почувствуете, как газ вас убивает: рассказы шахтеров
О сулюктинском угле ходят легенды. Мол, добывать его можно бесконечно: пласт тянется аж до Таджикистана. Утверждают, что даже угольная крошка из Сулюкты горит.
В сезон стоимость твердого топлива доходит до 5 тысяч сомов за тонну. В жаркое время уголь стоит 3 тысячи.

Сулюктинцы наблюдают интересную закономерность: если таджикистанцы покупают топливо загодя, еще летом, то среди местных жителей ажиотаж возникает только после первого снега.
Мы приезжаем на шахту. В целом условия для работы тут сносные. В среднем шахтер зарабатывает 10-15 тысяч сомов, его довозят до работы и обратно и предоставляют бесплатное трехразовое питание. Во время визита нашей съемочной группы в столовой как раз раздавали маставу.
С главным инженером компании "Ак-Булак Комур" Калжигитом Бабаевым мы спускаемся под землю. Раньше там были ступеньки, но они давно разрушились. Нам приходится скользить по мокрому крутому склону.

"А мы привыкли, у нас на спуск уходит минут двадцать!" — смеется инженер, глядя на неповоротливые движения нашей съемочной группы. Нам бы не хватило и часа, но совсем глубоко нас не пустили.

Под землей человека подстерегает много опасностей. Например, там нельзя находиться в синтетической одежде, рассказывает электрослесарь Бахтияр Валиев.
"Если высечется искра, синтетическая ткань тут же вспыхнет. Самое неприятное, что она при ожогах прилипает к телу", — объясняет он.

Кроме того, под землей всегда есть риск задохнуться. Дело в том, что шахтеры по нормативам добывают не весь уголь и большая его часть остается внутри. Иногда внутри шахты он сам по себе загорается, и коридоры заполняются ядовитым газом.

"Угарный газ вы не почувствуете: он не имеет запаха. Потушить возгорание невозможно, приходится лишь замерять показатели и вентилировать шахту, чтобы концентрация газа не была опасной. На моей памяти один трагический случай, когда коллега вот так задохнулся", — вспоминает Бабаев.

По словам инженера, превышение предельной концентрации угарного газа на шахте — явление рядовое, случается пару раз в год. Работников о нештатной ситуации оповещают по телефону. Они должны экстренно покинуть шахту, надев специальную маску.
В экстренных случаях зовем врачей из Таджикистана — рассказ доктора
В экстренных случаях зовем врачей из Таджикистана — рассказ доктора
Зимой по коридорам сулюктинской больницы везли пациента. "Едва ли выживет", — перешептывались доктора. Несчастный попал под завал в шахте. Директор центра общеврачебной практики города Сулюкта Баткенской области Асатбек Ибрагимов прекрасно запомнил лицо молодого пациента.
"У него были переломаны руки, ноги, позвоночник. Парень потерял 3 литра крови. Нам чудом удалось его спасти: организм молодой, справился. К сожалению, у парня инвалидность, но он хотя бы может ходить", — рассказывает он.

Доктор признается, что врачей в 21-тысячном городе катастрофически не хватает. Например, лор, окулист и кардиолог приезжают сюда только по субботам.

"Вот такой у нас договор с другими больницами. Мы стараемся удержать молодых специалистов повышенными зарплатами, оплачиваем им коммунальные счета, но тщетно. Они приезжают сюда, получают по 20 тысяч, набираются опыта и уезжают в Россию. Там им хорошо: зарплата 100 тысяч, 8 пациентов в день. Тут-то у доктора по 20-30 больных", — вздыхает медик.

В сложных случаях на помощь кыргызстанским докторам приходят коллеги из Таджикистана. Их вызывают по телефону. Чтобы добраться до Сулюкты, таджикистанцам требуется полтора часа.
"От нас до Худжанда всего 60 километров. До Оша — 500, до Бишкека вообще тысяча, добираться очень долго. Пока коллеги едут к нам, мы тоже без дела не сидим — готовим операционную. Доктора из Таджикистана приезжают сюда раза три-четыре в год", — рассказывает медик.

Ибрагимов и сам долгое время работал врачом в шахте, поэтому знает о тяжелом труде шахтеров не понаслышке. Оказывается, самое больное место любого копателя — его легкие. Легочными заболеваниями страдают почти все рабочие.
Нас засыпало землей.
Думал, что не выживу, —
история Бегалы

Нас засыпало землей.
Думал, что не выживу, —
история Бегалы

К 42-летнему Бегалы Дулатову жмется сынишка. "Аккуратнее", — улыбается ему отец. Ему и так сложно стоять на костылях. Всего у сулюктинца пятеро детей. В тот жуткий день проходчик шел на работу, не ожидая, что его ждет.

"В тот день произошел обвал. Мы еще порадовались, что никто не пострадал… Когда мы с напарником расчищали завалы, раздался сильный шум, а потом резко наступила темнота. Тогда я подумал, что все кончено", — вспоминает Бегалы.
Дома его ждала беременная жена. Напарник Бегалы почти не пострадал, а он сильно повредил позвоночник. Сможет восстановиться только через год.

"Мне еще повезло, некоторые всю жизнь потом передвигаются в коляске. Начальство в беде не оставило: оплачивает лечение, выделяет деньги семье, сохранило оклад", — рассказывает шахтер.

На вопрос, чем он будет заниматься после выздоровления, Бегали вскидывает брови: "В шахту вернусь! А что я еще умею?". Мальчонка продолжал прижиматься к отцу…
Автор
Асель Минбаева

Фото и видео
Эмиль Садыров

Дизайнер
Даниил Сулайманов

Руководитель

Эрнис Алымбаев